Платье лучше, чем у императрицы не носить
Александр III был царь строгий, но справедливый. И субординацию требовал соблюдать строго, в том числе и в одежде. Тем более, что российский императорский двор в мужской части вообще-то был привычно затянут в мундиры. У женщин было немного попроще. Но именно, что немного.
Платье любой великой княгини или императрицы наглядно демонстрировало статус. Даже если речь шла о «неформенной» одежде. Понятное дело, что первое место в неписанной «Табели» принадлежало императрице. И нарушать правила не стоило. Ту, кто попробует это сделать – быстро ставили на место.
В мемуарах, например, описывают случай в ноябре 1887 года. Был торжественный обед, после которого императрица Мария Федоровна решила переодеть нарядное и вырезное платье на костюм поскромнее, чтобы ехать в театр, где должна была состояться премьера оперы Верди «Отелло».
И тут одна амбициозная великая княгиня Мария Павловна, жена Владимира Александровича (мать знаменитого Кирилла Владимировича, а также Бориса и Андрея Владимировичей), объявила, что она наряда не переменит и отправится в театр в бриллиантовой диадеме и вырезном платье. Надо сказать, дамочка вообще была амбициозной. Она умудрилась даже выйти замуж, не приняв православия, как это делали другие немецкие принцессы. И перешла в православие только в 1908 году, чтобы у сыночек, если что, не было проблем в случае, если они кандидатами на российский трон окажутся (а такие перспективы вполне могли и появиться).
Та самая Мария Павловна, она же Мария Александрина Элизабета Элеонора Мекленбург-Шверинская
Но это я отвлекся. Итак, Мария Павловна, она же Мария Александрина Элизабета Элеонора Мекленбург-Шверинская, если по рождению, собралась ехать в театр расфуфыренной. То есть, выглядеть лучше императрицы.
Но не тут то было. К ней подошел Александр III и полушутя-полусерьезно, но тоном, не терпящим возражений, приказал «звезде» одеться в одежду, одинаковую по степени нарядности с императрицей.
Ибо нечего тут.
А вообще, повезло Марии Павловне в какой-то мере. Попробовала бы она провернуть такой номер при Елизавете Петровне, та бы мигом окоротила так, что больше вообще бы великая княгиня в театре не появлялась.