Даже с таким строгим императором как Николай I случались казусы из-за ненадежной или откровенной бракованной продукции, которая попадала и в царские руки тоже. Уникальный в своей анекдотичности случай произошел в сентябре 1849 года. Николай Павлович отправлялся в свою очередную поездку. Но доехал только до Аничкова моста. Прямо на мосту сломалась рессора его нового экипажа. Представляете – новый экипаж. Императорский. Смог проехать только от Зимнего дворца до Аничкова моста. И рессора сломалась. Если угодно – это говорит и о качестве дорог тоже. Но в первую очередь о качестве работы. Ненадолго отвлекусь и перепрыгну более чем на полвека вперед... В ноябре 1913 года в «Петербургском листке» появилась прекрасная во всех отношениях заметка: «Обувь не для пеших На днях г-жа Л. приобрела в шикарном магазине обуви иностранца на Невском пару башмаков, заплатив за них 18 рублей. Когда на третий день г-жа Л. заявила в магазине протест свой по поводу того, что подмётки отваливаются, иностранец спросил, не ходит ли Л. пешком и, получив утвердительный ответ, высказал, что он, к сожалению, шьёт только на тех, у кого есть свой экипаж» Вот очень похожая ситуация: «Вы что на нашем экипаже по петербургским дорогам ездите? Они для таких дорог не предназначены» :) На самом деле, конечно, Николаю Павловичу никто таких слов сказать не посмел. Попробовали бы! Более того, каретные мастера Фробелеусы, которые и выполняли заказ, вообще предпочли промолчать. Потому что когда Николай Павлович был в гневе – это являлось самым правильным выходом. А он был не просто в гневе, император пришел в ярость. И отправил гражданских мастеров на вполне военную гауптвахту. Под арест. Старший мастер и хозяин фирмы провел под арестом два дня. А его сын, как человек, непосредственно обеспечивавший выполнение заказа – на восемь. Экипаж, само собой, починили. Но следом последовал новый заказ. А кому же еще заказывать как не Фробелиусам! Ну накосячили, не уследили, с кем не бывает. Но все равно же – лучшие каретные мастера в Петербурге. А Фробелиусы взяли и отказались выполнять заказ по старой цене. И заявили, что новый экипаж обойдется уже не в 2000 рублей, как было принято. А в 3500. Надо же получить компенсацию за дополнительные риски – в виде перспективы оказаться на гауптвахте. А тут такая отличная возможность. Вот под предлогом использования новых, более надежных материалов цену почти в два раза и подняли. Тут ведь дело в чем было. Придворные службы внимательно следили за тем, чтобы поставки и закупки для царского двора осуществлялись по раз и навсегда установленной цене. Продали, например, фунт моченой морошки за рубль для царского стола в 1800 году. В 1850 году он тоже должен стоить рубль. И никого не парит, что на самом деле он давно стоит два. Раз продавали по рублю, то и дальше также продавайте. Внимательно изучались старые счета, брались примеры похожих закупок, чтобы не дай бог не переплатить. Поднять цену было, конечно, можно, но с огромным трудом. Вот к примеру, как парижский фабрикант Дениер пытался объяснить, почему он не может выполнить заказ для приданого одной из царских дочерей по той же цене, что и в прошлый раз несколько лет назад: «В пылу работы, увлеченный желанием исполнить к лучшему, я превзошел указанные мною цены. Признаюсь, что работая для одного из богатейших и пышнейших европейских дворов, мне трудно было быть остановленным экономией нескольких лишних тысяч франков…» А тут подвернулась такая отличная возможность! Мы же качество и надежность царского экипажа улучшаем! Так заплатите, будьте любезны!